Дмитрий Семенович Волков

На подножье Урала, далеко от родины милой,
В самом сердце степей и лесов безграничных,
Три века назад, по наказу Царя
Заброшена горсть богатырского племени.

Царем было крепко наказано день и ночь сторожить Русь от Азии.

Срубили Дубовый острожок стрельцы на диком утесе, где быстрые реки,
сбежавши к долинам сплелися узлом,
Где средь липовых рощ и душистых лугов на Волошке-Белой пустынных волнах,
Лишь крик лебедей раздавался, пугливо бобры и куницы смотрели из нор,
Да порою каленые стрелы свистали,
И от Волги к Уралу и Каме саранчей проносились кочевников тучи,
Обиду и смерть разнося по юртам бедных туземцев башкир.

Добрая память воеводе Нагому, Грозного сыну, Уфы основателю.

Могучее семя орлиным гнездом отразилось,
Крепко засели орлята в замке нагорном…
Их мало, помощь своих далеко…
Но была велика их отвага и стойкость.

Тучи врагов напирали два века на острог деревянный.
Немолчно сеча кипела кругом,
Кровью земли пропиталась, и билась Уфа, как один человек
Дворяне, посадские люди, стрельцы удалые, смертью храбрых один
за другим погибали. Мир героям, за родину павшим. Да будет бессмертно их имя. Но стоял, как из скалы слит, город вдов, Как гранитный утес средь бушующих волн океана. Он за павших отцов мстить детей посылал и над краем Царю и Отечеству верный,

Высоко Государево знамя держал. Замерло оно в крепких руках, И в бою он ни разу не дрогнул, ни разу врага не впустил. Об утлыя девственной крепости стены разбились ногайцев, калмыков свирепых орды, полки Пугачева-злодея.

Богатый полон к Царю на Москву Уфа отсылала, Сибирских, Калмыцких князей. На Уфу пришел и владыка Киргизских степей, Отдаваясь с народом на царскую милость. Червонными деньгами, царским спасибо, героев — уфимцев цари награждали,
Городом верным Уфу называли, и в книгу златую на память векам
Подвиги их записать указали.

Слава уфимцам — слугам Государевым,
Слава дворянам, посадским стрельцам.
Отдохнула страна, улеглось вековое волненье,
Забросил колчан со стрелами башкир,
Пахарем мирным ковыльную степь раздирает.

Русь по рекам из Уфы далеко разлилася.
Юг Урала, Сибири,
Кипчакскую степь охватила.
Стих доблестный город, врагов разгромив,
Притомился в боях; и на смену его далеко впереди, на сердитом Урале
Оренбург, новый сторож поставлен.
Третий век над Уфой в тишине пролетел,
Съело время дубовые стены, засыпало рвы;
Жизнь к другому отхлынула центру, и, казалось,
исполнился старого города жребий, И к нему тихо смерть подступила…

Но иначе решила судьба, в очарованном сне, отделенный громадным пространством, В стороне от живого теченья. Лишь дремал край Уфы золотой. Горы меди, железа, камней самоцветных,
драгоценной земли необъятные степи Ждали только призыва могучего к жизни. Этот зов раздался с высоты Государева трона. Просыпайтесь, дворяне, боярские дети. Вставайте, посадские люди, стрельцы удалые, Оглянитесь на горы и степи родные…

Вы не чаяли, что с ними сделает Государево слово великое. Вот тот момент, как Уфа третий век дожила, Друг народа, Отец богатырь святорусский зорким оком орла на восток посмотрел, На богатства великие чудного края, вспомнил старой Уфы богатырскую службу И ударил жезлом по земле заколдованной,
Повелел он железную нить протянуть через реки стремнины и горы От далекой Уфы к сердцу жизни народной.

Под Уралом державным рассеялись чары, Дрогнули скалы седые, жизнь закипела В горах и безмолвных доселе степях, Для Уфы новой эры заря занялась: Она будет теперь перепутьем великим Между Русью, Уралом, Сибирью в узде Железных и водных востока путей, Мирным посредником, притом обширным, Станет кругом ея, житницей Царства обильной Пустыня великая, кровью политая. Слава Уфы благодетелю мудрому, Честь Александру Царю, Святорусскому витязю.